Гибель богов [= Книга Хагена ] - Ник Перумов

И я нашёл его, точнее, я увидел его вместе с Сигрлинн. Наверное, у меня тогда подкосились ноги, потому что пришёл я в себя, поддерживаемый с двух сторон Хрофтом и Ракотом.

Только один способ существовал для того, чтобы вернуть душу моего Ученика в уже покинутое ею тело. Я сорвал с шеи заветную ладанку, где долгие годы носил Зерно Судьбы Хагена. Оно почти потухло, лишь где-то в самой глубине ещё слабо мерцал тусклый красноватый свет. И тогда я раздробил Зерно, со всего маха швырнув его о камни. Оно обратилось в пыль, а я, упав на колени, стал раздувать еле-еле тлеющий огонёк. Мгновение, другое — и появились язычки пламени. Хаген перестал быть моим Учеником: разбив Зерно Судьбы, я потерял право учить его — зато безутешно рыдавшая Ильвинг услыхала, как уже остановившееся сердце её мужа вновь начало биться. Хаген пошевелился и застонал.

Все свои новообретённые силы я вложил в одно поистине сверхбожественное усилие, и я удержал Хагена с Сигрлинн — на самом краю мрачной бездны без дна и названия. И они замерли, мои чары всё увереннее тянули их назад.

Теперь я мог доказать ему, что он не ошибался в своём Учителе.

Драконы Времени исчезли вместе с Великим Орлангуром.

Мы потерянно топтались на месте, а в сознании моем кто-то развертывал и развертывал долгие свитки, на которых я читал…

Мы стали Новыми Богами. Мы не могли властвовать, подобно нашим неразумным предшественникам. Мы были хранителями Равновесия Мира. Нам было подвластно многое, но ещё больше существовало непреложных запретов, обойти которые мы уже не могли. Мы могли творить — но лишь существ со свободной волей, отнюдь не безмозглых рабов и воинов, без раздумий убивающих по нашему приказу. У нас не было амулетов, что могли бы умножить наши силы. Хрустальный шар Ямерта исчез без следа после того, как мы завершили заклятье, что остановило Неназываемого.

Я видел остатки рухнувшего Столпа Титанов и моих сородичей, растерянно толпившихся подле исполинского холма обломков. Видел Мерлина, осунувшегося и постаревшего, и испытал жалость к нему. А ещё увидел нежную Фелосте и тотчас понял, что в её чреве — ребенок, первый из нового Поколения. Она всё-таки исполнила обещание, данное мне, и теперь следовало отыскать пути к спасению моих неразумных сородичей… И ещё — спасти от ужасов посмертия всех до единого воинов моего Ученика, доблестно сражавшихся за меня и сложивших свои головы… Я чувствовал, что время ещё есть — совсем немного, но есть.

А ещё появились Мимир со Старым Богом Горы, тем самым, у которого я отнял Голубой Меч для моего Ученика. Падение его извечных врагов, хозяев Обетованного, смыло налёт жестокости с его души, и, пав на колени, он молил о прощении… А потом мы ещё долго говорили о Страже Источника — о получившем наказание и отправившемся отбывать его Боге Горы, о силах магических и человеческих, о Бране Сухой Руке, которого я не смог разыскать даже за Вратами Смерти, о том, как будет теперь выглядеть Мир… Но все эти наши дела и беседы — уже совсем другое повествование.

Мы прощались и с Хрофтом. Впрочем, он уже перестал быть им.

— Я вновь Один! — громыхнул под сводами Обетованного его могучий голос. — Я вернулся!

И он ушёл — он не мог быть судией и Хранителем, ушёл топтать бесконечные пути Большого Хьёрварда и сопредельных Миров… сражаться с ещё таящимся злом, с вампирами, упырями, дикими троллями, безумными колдунами… Ему предстояло много работы, но и это тоже большое отдельное повествование.

А потом я услыхал тихий свистящий голос на самом пределе моего слуха — и вздрогнул, поняв, что ко мне обращаются Чёрные Маги Острова Брандей, занозой сидящего в теле нашего Мира. Они глумливо напоминали мне о том, что я прибег к займу силы у Хаоса и что не пора ли возвращать должок?

Я не стал говорить с ними. Любой ценой надо вырвать, выжечь калёным железом этот гнойник — пока мы с Ракотом не предстанем перед нашими собственными судиями и не станем держать ответ за всё сделанное и несделанное. Однако и это тоже совсем другая история.

И стоя подле священного Источника, я услыхал тихие слова Ракота:

— Так что же, мы теперь, выходит, с тобой Боги, брат Хедин?

— Да, — помолчав, ответил я.

— И ты понимаешь, что это значит?

— Да. Мы с тобой — пленники на невесть сколько тысячелетий, пока не появится некто, ещё более сильный или дерзкий, и не свергнет нас.

И мы переглянулись, а переглянувшись, заговорили о неотложном. Приходилось поторапливаться — вечность имеет обыкновение проходить очень быстро.

Конец первой летописи